Деревня без погоста

20 мая 2020 12:38
- Достоверность на уровне слухов - Информация проходит проверку - Достоверность 100%

В деревне Кекур Пыскорского территориального отдела я побывала в майские праздники. От редакции до Кекура 54 км, на машине, как обещают «Яндекс Карты», можно доехать за 1 час 10 минут, велосипедом – за 3,5 часа, пеший маршрут не предлагают, про общественный транспорт «Карты» вообще не знают. Между тем, автобус, который довезёт до Кекура есть,– проходящий по маршруту «Березники-Кудымкар». Он снова начал курсировать 13 мая, ежедневно отправляется из Березников в 17:10, по пятницам в 17:35.

Дорога до Кекура – испытание не для слабонервных. Ещё в марте я той же дорогой ездила до Берёзовки и трасса была приемлемой, а сейчас там местами ямы, выбоины и раскрошенный, вывороченный до гравия асфальт. Ехали медленно, добрались почти за два часа.


На этом месте когда-то были ворота, полностью перекрывавшие дорогу в Кекур.


 

Морская скала посреди полей

Как водится, я попыталась с помощью интернета разыскать информацию про Кекур. Выяснилось, что слово «кекур» описано в «Словаре живого великорусского языка» В.И. Даля: «Кекур – м. арх. сиб. камень столбом, на берегу или над водою, у берега; скалистый одинец (монолит). Гурий складывается нарочно. Кекур от природы».

Есть это слово в «Википедии»: «Кекур – столбовидная или конусообразная скала естественного происхождения, обычно в реках, морях или на их берегах. Название чаще всего используется в регионах Сибири и Дальнего Востока, в частности, применяется для обозначения скал в водоразделах бассейнов рек Лены, Индигирки и Яны. Также термин широко используется для обозначения скал на берегах морей Северного Ледовитого океана».

В «Очерках старой Усольской топонимики» (ИА.Подюков, А.М.Белавин, Н.Б.Крыласова, С.В.Хоробрых, Д.А.Антипов), читаем: «Прибалтийско-финское происхождение имеет название деревни Кекур Верх-кондасского сельсовета при реке Кекурка».

К сожалению, это всё, что удалось «накопать». В старинных писцовых книгах эта деревня не упоминается. Осталось неясным, как выходцы из Балтики, Северного Ледовитого океана или   Дальнего Востока добрались до наших мест, чтобы дать название и деревне Кекур, и урочищу с таким же названием в районе Берёзовки. Кстати, родственные прибалто-финнам коми-пермяки часто называли этим словом свои поселения на возвышенности: в близком к этой части Березников коми-пермяцком округе несколько деревень с таким названием. Так что, возможно, никому издалека специально сюда ехать не пришлось.


Местные мужики обсуждают новости.


 

Поговорили маска с маской

Деревня Кекур, оправдывая значение слова, стоит на высоком холме, точнее двух холмах, разделённых логом. Под холмами протекает речка Кекурка, впадающая в Уньву.

Пасмурный с утра, день разыгрался и ярким солнцем осветил все закоулки деревни, которую, проезжая мимо, легко принять за нежилую. Но нет, люди здесь живут, дома – вполне приличные, с ухоженными палисадниками и огородами, кое-кто даже строится. Правда, на один жилой дом приходится три-четыре заброшенных.


Овцы, козы, коровы, куры пасутся возле «заброшек».

Стучимся в большой двухэтажный дом. Из-за забора нас лениво облаивает рыже-чёрная дворняжка с висячими ушами и умильной мордой. Такие здесь во всех дворах и даже соседних деревнях. Местная порода, что ли? Из дома выходит хозяйка – седая сухощавая пожилая женщина в самодельной маске и рабочих перчатках. Это Ольга Алексеевна Шестакова, она боится коронавируса, поэтому не пускает меня от калитки во двор, хотя и я в маске. Так и разговариваем на расстоянии два-три метра.


Ольга Алексеевна Шестакова на пороге своего дома.

Ольге Алексеевне 78 лет, она приехала в Кекур из Верх-Кондаса за мужем 56 лет назад. Выучилась в техникуме в Перми и, начав работать в местном совхозе учётчиком-заправщиком тракторов в гараже, доросла да должности управляющей. Всего в совхозе она проработала 41 год, а после выхода на пенсию ещё 10 лет работала в лесхозе мастером леса.

Во времена совхоза в Кекуре, по словам Ольги Алексеевны, жило много народу, жизнь кипела. В окрестных деревнях работали магазины, клубы, в Городище была начальная школа, в Верх-Кондасе – восьмилетка. Сегодня в деревне живут постоянно 8-10 человек. Из благ цивилизации есть электричество, скважины во дворах, а раньше воду брали из колодцев, которые люди копали сами. Раньше крупной и мелкой рогатой, безрогой, хрюкающей, летающей и водоплавающей живности деревенские много держали. Сейчас скотины в деревне немного. Нам попались куры с красавцем-петухом, несколько овец и коз да корова, пасущаяся в тени полуразвалившейся церкви. Поскольку живут в Кекуре одни пенсионеры, не могут они со скотиной, как прежде, управляться. 


Дом Шестаковых 23 года назад стоял в деревне Лубянка, его перевезли в Кекур. Здесь всего два двухэтажных дома. Этот –  жилой.


  

Дом Ивана-кузнеца

Галина Сергеевна Бобкова – коренная жительница Кекура, здесь жили её бабушки-дедушки, родители, здесь родилась и сейчас живёт она сама.

– Мы раньше на угоре жили. Потом бабушка старенькая умерла, мы с родителями в этот дом переехали, я только замуж вышла, – Галина Сергеевна показывает на дом с крытым крыльцом, окна которого украшены листочками старого календаря с разномастными щенками. – Мы с дедушкой (так она называет мужа – Прим. ред.) поженились и уже 50 с лишним лет с вместе живём.


Галина Сергеевна Бобкова

Расспрашиваю коренную кекурянку, как жила деревня в старину, чем занимались люди, но она не знает: бабушка немного рассказывала о прошлом.

– Я сама немного помню, – пожимает плечами Бобкова. – Знаю, что была большая кузница на краю деревни, где сейчас ели растут. И дедушка мой, Иван, был кузнецом. Потом дедушка заболел: около 50 лет работал в кузнице и у него что-то с грудью стало, сказали, от копоти этой. Он не был богатырского сложения, сам худенький, но руками вил пруты, подковы сгибал. Я помню его стареньким, он из кузницы даже домой целый день не ходил. Бабушка пошлёт меня, я несу хлебушко, квас, он поест и дальше работает. Он и построил этот дом, где мы сейчас живём.

Бабушка Галины Сергеевны – из простой семьи, замужем была дважды. В первый раз её ещё совсем юную выдали за старика, которого она не любила. А когда он умер, вышла второй раз – за Ивана-кузнеца, который тоже к тому времени стал вдовцом. Мама Галины Сергеевны родилась в 1924 г., тогда деревня была частью колхоза «Страна Советов», председатель которого базировался в Верх-Кондасе. В колхоз входили Кекур, Городище, Епишино, Быково и все маленькие окрестные деревни.  В архиве Пермского края есть сведения: «Совхоз «Кондасский» образован на основании решения исполнительного комитета Усольского районного Совета депутатов трудящихся от 27 декабря 1968 г. за № 255 на базе трёх колхозов: «Страна Советов» Верх-Кондасского сельского Совета; «Сигнал» Таманского сельского Совета и «Прикамье» Кондасского сельского Совета. Всего поступило рабочих в совхоз 491 человек». А ещё через несколько лет несколько совхозов объединили в большой «Усольский».


Кому-то даже подкова сохранить дом не помогла

А потом «Страна Советов» развалилась, негде стало работать, все расстраивались, жалели, да и разъехались. Галина из деревни тоже уехала, выучилась, работала в Березниках на швейной фабрике, а супруг её – на Третьем калийном.

 – Я на фабрике занималась экономией ткани, – рассказывает Бобкова. – У нас делали лекала, раскладывали на столах так, чтобы ткани меньше тратилось. Машина по этим лекалам вырезала детали одежды. У нас всякую одежду шили, тысячи и тысячи штук шили, увозили куда-то, может, в деревни. У нас считалось, что мы не модные вещи шьём.

Почти за 30 лет жизни в городе Бобковы городскими не стали. Едва на пенсию вышли, вернулись в Кекур, в дом, построенный дедушкой Иваном-кузнецом. В городе остались жить их дети и внуки. Впрочем, внуки Галины Сергеевны, теперь уже ставшей бабушкой, гостят постоянно: и отдыхают, и к труду приучаются.


Вышку спутниковой тарелки таксофона украсили, как смогли. Игрушечный жираф круглые сутки на посту.


  

Простор для дачника

Возле дома с раскуроченной верандой копает грядки женщина. Разговорились. Она представилась Валентиной, дачница, но родом отсюда: дом ей достался от родителей, жалко бросить. А веранда разломана, потому что новую строить собираются, старая прогнила.

– Да что вы! Дачникам тут простор, птички поют, тишина, красота! – каким-то особенно певучим голосом ответила Валентина на мой вопрос, что её здесь привлекает. – Здесь и дети с внуками радуются, играют на воздухе чистом, на природе. Они ждут-не дождутся, когда поехать сюда можно будет. Мы каждые выходные с весны до глубокой осени приезжаем когда на машине, а иной раз на автобусе кудымкарском. Автобус, жаль, один всего ходит, народу много и билеты надо заранее покупать. Раньше 30-40 минут добирались, сейчас, как дорогу разбили, дольше едем.

За счёт дачников деревня пока живёт, бросать дома никто не собирается. Были бы дорога, свет да вода, как говорят люди, возможно, и потянулся бы сюда народ из города.


Дачница Валентина пользуется погожими днями, чтобы вскопать грядки.


  

Кедры вместо кладбища

На высоком месте посреди деревни стоят немым укором руины деревянной церкви с воздетым к небу указательным пальцем деревянного же шпиля. Когда и чьим иждивением она построена мне выяснить не удалось. Галина Бобкова рассказала, что её мама в детстве ходила в эту церковь на службу и батюшка в ней служил добрый. А когда мама выросла, она работала кладовщиком в здании той самой церкви, которую приспособили под склад зерна.

– Я помню, что наверху в этом здании ещё оставалось несколько икон, – рассказывает Галина Сергеевна. – Потом мама говорит: «Что же они тут будут? Всё равно их заставят выбросить». И она, видимо, раздала иконы по домам, я плохо помню, куда их дели. Когда зерносклад закрыли, здание забросили. Сколько лет уже стоит, никто на дрова не растаскивает.

Хоть церковь в деревне и была, но кладбища в Кекуре нет, по крайней мере, последние 100 лет. Хоронят усопших в Верх-Кондасе. Галина Бобкова говорит, что советская власть приказ издала: здесь не хоронить, всех везти в «столицу» сельсовета.


Руины церкви, иконы из которой растворились в Кекуре.

Может быть, поэтому в Кекуре и соседнем Городище насажены кедры. Они могучие, высокие, осанистые, их макушки возвышаются над окружающим мелколесьем, выросшим на бывших совхозных полях. Издалека видны тёмно-зелёные густые кроны, как раз такие, какие в сказках хранят память о предках и делах давно минувших лет…

 

Комментарии